Спокойных дней не будет. Книга III. Время любить - Виктория Ближевская

– Хочешь сказать, что и тебе не чуждо ничто человеческое? Снова Брюс Уиллис или в Голливуде появился новый спаситель мира?

– Слава богу, меня спасать не надо.

Она в задумчивости покачала носком туфли, вспоминая события трехдневной давности.

– Так все-таки мужчина? – прищурился шеф.

– Помнишь, я эвакуатор ждала? А незнакомый человек вдруг остановился и предложил помощь. Я даже имени своего не назвала…

– А теперь забыть не можешь?

– Да просто вспомнился, – отмахнулась она. – Похоже, такие случайности происходят, когда ничего уже не ждешь. Происходят и остаются историей.

– Ну, в этом смысле ты у нас точно «исторический человек». Кстати, как поживает твой брат? – Александр Васильевич, наконец, нашел в себе силы задать вопрос, который давно мучил его. – Ты говорила, что все закончилось. Или весна внесла коррективы?

– Илья? – переспросила Соня, отпустив романтизированный образ Арсения восвояси. – Мы иногда видимся в семейном кругу. Но Коля болеет, а у меня совсем нет сил. – Она поспешила поскорее свернуть опасный разговор и поднялась. – И снова об Анечке. Если она тебе не нужна, не морочь ей голову. А если нужна – начни что-то делать. И оставьте оба меня в покое. Я не могу быть посредником между вами.

– Я, пожалуй, приглашу ее в кино, – вслух размышлял Александр Васильевич, пока Соня шла к двери. – Только пойдет ли она?

– Почему нет? Я ведь ходила, – не оборачиваясь, ответила женщина и оставила растревоженного воспоминаниями начальника наедине с самим собой.

Глава 2. Дело техники

Для Арсения Орлова сбегать в деревню на стареньком чероки независимо от времени года было необъяснимой потребностью души, потому что только в такие моменты он ощущал, что душа в нем еще осталась.

Летом его страсть к деревне вспыхивала гораздо реже в силу разных, подчас не зависящих от него обстоятельств. Во-первых, он не любил пробки. В городе он их терпел, активно пользуясь телефоном или тренируя память запоминанием десятков деталей в обстановке за окном. Но на трассах пробки были настоящим проклятием. При этом количество дачников, стремящихся прочь из мегаполиса, росло с каждым годом, и спасения от них не было ни на проселочных дорогах, ни даже на обочинах, по которым он объезжал многочисленные заторы. А во-вторых, за пять лет эти же самые дачники заполонили тихую деревню в ста километрах от Москвы, где он выстроил свою маленькую крепость, и не давали ему возможности насладиться законным одиночеством и сельской тишиной. Его приводили в тихое бешенство крики детей, лай собак, дым костров над мангалами и бесконечные строительно-ремонтные работы, которые велись на шести сотках с апреля по октябрь все двадцать четыре часа в сутки.

Для него, ведущего ночной образ жизни, утреннее кудахтанье и ругань на участке справа или визги младенцев и стук молотка на участке слева были равносильны пытке бессонницей в застенках гестапо.

В остальные дни, когда его не тянуло в деревню, чтобы отдаться мнимому уединению, он вел жизнь успешного и рискового бизнесмена и ездил на черной семерке БМВ, надраенной до блеска, хищной и опасной, как лесной зверь, опрометчиво посаженный на цепь у дома. Семерка годилась на то, чтобы навещать партнеров, бесить врагов, покорять сердца женщин, нарушать скоростной режим, – то есть практически на все случаи его беспутной жизни.

Чтобы познакомиться с Соней поближе, семерка подходила как нельзя лучше. Он уже несколько дней ездил за ее мерседесом, придумывая, с какого бока подобраться, и эти вовремя проколотые колеса посреди автомобильного столпотворения стали большой удачей. Теперь ему надо было подобрать хорошую наживку, чтобы золотая рыбка снова не ускользнула. Все остальное было делом вдохновения и техники соблазнения, отработанной годами.

Четкого плана относительно Сони Билецкой у него пока не сложилось, да и задача была поставлена слишком абстрактно: узнать о ее брате что-то, о чем не была осведомлена ни официальная пресса, ни конкуренты, ни партнеры. По бизнес-каналам информация о нем собиралась по крупицам, но глубоко в частную жизнь пока никому проникнуть не удалось. Заказчик Арсения знал, что Илья был крепким орешком. Он не распространялся о своих планах, держал рядом только хорошо проверенных людей и был подозрителен, как неаполитанский мастиф.

– Что я должен найти?

– Понятия не имею. Но ты поймешь, когда на это наткнешься. У тебя хорошая интуиция, и ты разбираешься в женщинах.

– Она точно знает то, что вам нужно?

– Возможно, ключ не в ее знании, а в чем-то ином. Так что ищи и будь осторожен.

– Сколько у меня времени?

– Столько, сколько тебе понадобится. Возможно, и нечего искать. Но что-то мне подсказывает, что наш добрый друг разыгрывает одному ему известную партию, да еще и на разных досках, а остальные участники могут оказаться в дураках. Я не привык быть пешкой. Я хочу получать информацию первым, о чем бы ни шла речь.

– Если есть, что найти, – я найду.

– Только смотри, не влюбись. Она очень хороша, эта Соня Билецкая, да не твоего поля ягода. И брат никогда не отдаст ее тебе. Прошлое у тебя, сам знаешь…

– Я не пустоголовый щенок. И даже если она принцесса…

– Ты пока не понимаешь, с кем имеешь дело. Не знаю, кто она на самом деле, но для Ильи она принцесса. Она часть его семьи, и он не позволит ни тебе, ни кому другому нанести ущерб своим близким. Он скорее сотрет тебя в порошок, чем рискнет сестрой.

– Я не претендую на его сестру. Это работа, а не любовное приключение.

– И все-таки соберись. Я не хочу, чтобы ты завалил дело.

Соня блаженно жмурилась и подставляла лицо весеннему солнцу. В последние несколько дней она стала сбегать в обеденный перерыв из офиса, чтобы просто посидеть на бульваре. Здесь можно было не думать ни о доме, ни о работе. Просто нежиться на солнце и перескакивать с одной мысли на другую: об облаках, которые таяли в синеве, как сахарная вата, о нежных народившихся листочках, сквозь которые пробивались солнечные лучи, о голубях, суетящихся на дорожке, о людях, спешащих по своим делам. И все эти мысли складывались в то самое «ни о чем», которое не приносило раздражения и не оставляло тягостных воспоминаний об очередном загубленном дне. Возвращаясь в офис, она ликовала, что ей снова удалось вырваться на полчаса из повседневности, сбежать на необитаемый остров, куда не доносились гудки машин, обрывки чужих разговоров и отголоски неприятностей, которыми щедро награждала ее жизнь.

– Я столько дней представлял нашу встречу, а вот теперь не знаю, что сказать. Здравствуйте, Соня.

Она не сразу поняла, что человек, минуту назад севший на ту же скамейку, обращается к ней. Но когда повернула голову, встретила осторожный и чуть лукавый взгляд. Ей следовало удивиться, потому что именно так поступают благовоспитанные леди, когда случается подобная запланированная неожиданность, но она все это время подозревала, что однажды встреча состоится, и не стала играть.

– Вы нашли меня. – Прищурившись, она испытующе смотрела на мужчину. – Как и обещали.

– Да, взял на себя смелость продолжить знакомство.

Он придвинулся ближе, заподозрив в ее словах поощрение. Соня улыбнулась и укоризненно покачала головой.

– Вы за мной следили и, к счастью, не сказали, что это опять случайность.

– Теперь не случайность, конечно. Мне было бы проще позвонить и договориться о встрече. Но вы не оставили ни своего номера, ни даже своего имени.

– Если вы нашли меня здесь, значит, и несколько цифр для вас не проблема.

– Но что бы я сказал по телефону? – Он сделал строгое лицо и заговорил напряженным голосом: – «Здравствуйте, это Арсений». А вы бы сразу повесили трубку. Или, может быть, вспомнили, но возмутились моей бесцеремонностью.

– То есть, нельзя позвонить, но можно прервать мое уединение на бульваре? А если я жду приятеля?

– Тогда просто скажите, и я уйду.

– Нет, останьтесь. Я просто греюсь на солнышке.

– Я тоже люблю иногда сбежать от всех. Так вы не сердитесь, что я разыскал вас?

– Я знала, что вы найдете. Только незачем.

– Вы не гоните меня, как в прошлый раз. Это хороший знак.

– Я опасалась неприятностей для себя. – Она запнулась, но все же закончила фразу: – И для вас.

– Ревнивый муж?

– Не ломайте комедию, Арсений. Если вы смогли найти меня на бульваре, то наверняка знаете, за кем я замужем.

– Простите. Я знаю, что ваш муж болен. И у вас есть покровитель, а у него серьезная секьюрити. Там, в казино…

– Я мало что помню. Это была утомительная поездка, да к кому же тем вечером я заболела.

– Вы мне сказали тогда, что не любите играть.

– Чистая правда, не люблю. И в казино до того вечера не бывала.

Она, конечно, кривила душой, потому что помнила залы игровых автоматов в Лас-Вегасе. Невообразимый шум, азартные выкрики, музыку и звон момент, сыпавшихся в руки счастливчиков. Впрочем, туда, где солидные господа играют за столами с зеленым сукном, Роза ее действительно не пускала.